После событий 2020 года тысячи белорусов нашли убежище в Украине. Они не знали, что на эту страну нападет Россия, а им самим — второй раз за короткий промежуток времени — придется покидать свой дом. Мы поговорили с такими людьми.
«Вагоны былі зачынены, прыбіральняў не было, сувязі таксама. Дзеці плакалі, некаторых ванітавала»
Мария Савушкина являлась продюсером YouTube-канала «ЧынЧынЧэнэл» — к нему она присоединилась осенью 2020 года, после того как вышел хит «Шчучыншчына».
— Гэта праект акцёраў-купалаўцаў Дзмітрыя Есяневіча, Міхася Зуя, а таксама Алены Зуй-Вайцяхоўскай, рэжысёра Андрэя Кашперскага. Мы працавалі ў Мінску, але напрыканцы жніўня 2021 года пра нас занадта часта сталі пісаць прыўладныя тэлеграм-каналы. Міша і Лена атрымалі пэўныя пагрозы, што да іх збіраюцца, таму вырашылі з’ехаць.
Беларусь Мария покинула не без приключений.
— Патрабаваўся спецыяльны дазвол. Калегі зрабілі мне яго. З гэтай паперай я ехала ў Вільню, але з першага раза мяне не пусцілі. Давялося дадрукаваць некаторыя дакументы. Я вярнулася ў Ашмяны, дадрукавала іх і змагла трапіць з другога раза, калі змянілася змена. Адпаведнае «акно» працавала ўсяго тры гадзіны.
Савушкина некоторое время жила в Вильнюсе, а затем прилетела в Киев.
— Там мяне прытулілі мае сябры-бежанцы. У іх дастаткова вялікая сям’я — сем чалавек, прычым адзін з іх інвалід, двое дзяцей, адзін — пажылы чалавек. Але яны пацясніліся. Жыла ў іх каля месяца, пакуль мы вырашалі, як нам рухацца далей разам з праектам. Урэшце пераехалі у Львоў, дзе я жыла з сярэдзіны кастрычніка.
В этом городе команда стала работать над новым проектом.
— «Тут быў Ленін» — першы серыял у жанры палітычнай сатыры для беларускай аўдыторыі. Мы пачалі здымаць у Львове напрыканцы студзеня. З-за лакдауна яго шмат разоў адкладалі, але ўсё змянілася ў адзін дзень.
24 февраля в городе начали звучать серены.
— Хутка стала зразумела, што гэта ўжо не вучэбныя серэны, трэба спускацца ў бамбасховішча, якое знаходзілася ў маім доме. Дырэктар гэтага жыллёвага кааператыву хадзіў па ўсіх кватэрах і настойліва прапаноўваў спускацца ўніз. Пазней мы даведаліся, адкуль былі серэны. З беларускай тэрыторыі балістычнымі ракетамі абстрэльвалі Роўна. Гэта блізка ад Львова, таму ў нас спрацавала трывога. Таксама мела месца спроба з беспілотніка бросіць бомбу на міжнародны аэрапорт Львова, але яго збілі.
Савушкина не хотела уезжать.
— Для мяне гэта было вельмі некамфортнае рашэнне. Я толькі адышла ад пераезду ва Украіну. Нарэшце за паўгады я выдахнула, чакала вясну. Жыла ў цудоўнай кватэры, з якой давялося высяліцца літаральна за чатыры гадзіны. У такія моманты разумееш, што рэчы нічога не вартыя, патрэбны толькі пашпарт.
Большую часть вещей Мария оставила во Львове, и воспользовалась бесплатной электричкой, которую пустили с вокзала к границе. Чтобы не попасть на комендантский час, Мария приехала за четыре часа до отправления.
— Мне вельмі пашанцавала. Ужо тады назіраліся даўка, крыкі. Але было бачна, што ўсе трапяць. А на наступны дзень электрычку бралі штурмам, пакідаючы свае валізкі на пероне. У нас вольных месцаў не было, але людзі змаглі ўзяць каляскі, пераноскі для хатніх жывёлаў. Сярод пасажыраў пераважна былі жанчыны і дзеці, бо дарослыя мужчыны — ваеннаабавязаныя.
Для Марии это была ужасная ночь.
— Мне здавалася, што паміраю. Не было месца, каб стаяць, каб сядзець. Калі пакінулі Львоў, у электрычкі выключылі святло, каб яе не было бачна з паветра. Ад Львова да мяжы каля 80 км, але шлях склаў 13,5 гадзін. Вагоны былі зачынены, прыбіральняў не было, сувязі таксама. Дзеці плакалі, некаторых ванітавала.
Позже оказалось, что паспорта у пассажиров предыдущего поезда проверяли шесть часов. Приблизительно столько же времени понадобилось и в этот раз.
— Прыйшоў мужчына, сабраў пашпарты ў пакецік, а пасля прыйшоў памежнік, які называў прозвішчы, людзі адгукаліся, і ён аддаваў іх. Пасля таго, як цягнік стаў адпраўляцца, меў месца вельмі кранальны момант. Электрычка паехала — і ў вагоне пачаўся лямант. жанчыны пачалі плакаць, што пакідаюць сваю радзіму, мужоў, дамы. Цяжка гэта было згадваць, цяжка перажыць. Плакалі ўсе, суцяшалі адзін аднаго, што вернемся.
«Наша машина была 190-й по счету до КПП»
Актриса и лидер группы NAKA Анастасия Шпаковская уехала из Беларуси в конце августа 2020 года. В том же месяце — еще до отъезда — она ушла из государственного Горьковского театра, посчитав невозможным работать в госструктуре после случившихся событий после президентских выборов. Но тогда об отъезде она не думала.
— Очень сложно сейчас, как и тогда, отделить импульсивное от четко продуманного. Полностью продуманного быть не могло, поскольку никто из нас не знал, какие могут быть последствия за самыми безобидными шагами. Представьте, вам звонит незнакомый человек с незнакомого номера и спрашивает, уверены ли вы в безопасности своих детей. А до этого звучали обвинения в том, что мы «провокаторы» и «иуды». Наверное, это вопрос к болевому порогу. У меня он сработал однозначно. Думаю, люди, которые организовывали такого плана беседы и звонки, прекрасно понимали: надавив на эту точку, они получат мгновенный эффект, — рассказывала она нам в интервью.
Анастасия жила с семьей в Киеве и занималась творчеством. Играла в театре и записывала новые композиции.
— К нашему счастью, решение о переезде было принято за неделю до нападения России на Украину. Поэтому мы оказались в самой спокойной ситуации из возможных. Собрались, успели попрощаться с друзьями и выехали из Киева 23 февраля. 24-го во Львове нас застала война. Мы понимали, что скоро будет очень много беженцев, поэтому максимально быстро поехали к границе в сторону Люблина. Наша машина была 190-й по счету до КПП. Поэтому переезд занял всего 11 часов. В общем, наша история была легкой и фактически нестрессовой. Были проблемы с документами, но все решили на границе.
По словам Анастасии, никакого особенного отношения к белорусам она не заметила.
— Мы проезжали тогда, когда ракеты из нашей страны еще не бомбили Киев. После этого отношение к белорусам изменилось. Мои люди стоят уже несколько суток. Некоторые уже успели доехать. Тяжелее всего тем, у кого дети на руках. Это, конечно, совершенно невыносимо.
«За пять минут билеты подорожали примерно на 60 евро»
Белоруска Татьяна работала в сфере IT. Из родной страны решила уезжать с мужем в июне 2021-го.
— Причиной были нарастающая тревога и отсутствие ощущения безопасности. Мы оба являлись наблюдателями на выборах. Мужа задерживали на одной из акций. Последней каплей стал «особый досмотр» белорусскими пограничниками в аэропорту по прилете домой из отпуска.
В итоге семья уехала в августе 2021-го.
— Летели в Киев с пересадкой в Стамбуле. Заняло это в сумме восемь часов, с нами его проделали две кошки. Мы релоцировались с компанией, поэтому продолжили работать в той же сфере.
Уезжать из Киева Татьяна с мужем хотели еще 24 февраля, когда началась война.
— Но у нас нет машины, а билетов на общественный транспорт к утру 24-го уже не было.
В тот же день супруги узнали об эвакуационном рейсе для белорусов (его пытался организовать в чате Free Belarus Center), но автобус отменили.
— 25-го пробовали уехать на эвакуационном поезде во Львов, но желающих попасть на него оказалось слишком много. В итоге мы взяли билеты на 26-е на автобус в Люблин. Это был «Эколайнс», стоило очень дорого — больше 8 тыс. гривен (около 240 евро) за одного человека. Причем за пять минут, пока мы их нашли, набрали оператора и уточнили по перевозке животных (обычно она запрещена) и купили, они подорожали примерно на 2 тыс. гривен (около 60 евро).
На украинско-польскую границу Татьяна и ее муж приехали 27 февраля в 3 ночи по местному времени, а выехали в тот же день в 4 часа дня.
По словам собеседницы, с предубеждением по отношению к белорусам они не сталкивались.
— Единственное, когда 26-го спускались в укрытие, у знакомого белоруса не только проверили паспорт (паспорта проверяли у всех мужчин), но и осмотрели вещи. Потом сказали, что все окей и извинились за беспокойство. От украинских пограничников тоже не было никаких вопросов.