Латвия внимательно следит за активностью России у своих восточных границ и переработала комплексную концепцию государственной обороны. Об этом в рамках 18-го Киевского форума по безопасности рассказал командующий Национальными вооруженными силами Латвии Каспарс Пуданс. В кулуарах форума генерал-майор ответил на вопросы Deutsche Welle о возможных провокациях Москвы, оборонном альянсе с Украиной и влиянии новых технологий на современную войну.
DW: Хочу начать с вопроса о том, какую угрозу для Латвии со стороны России вы видите? Например, недавно в Эстонии пошли разговоры о «Нарвской народной республике». Насколько реальна эта угроза и как она может выглядеть: диверсии, сепаратистские сценарии или прямая военная агрессия?
Каспарс Пуданс: Мы смотрим на Россию с разных точек зрения. Одна — историческая, что заставляет нас повышать бдительность. Но в последнее десятилетие мы внимательно следим за тем, что Россия делает в Украине, а также в информационном и киберпространстве. И, конечно, прекрасно осознаем, что мы находимся в их списке тех, кто «заслуживает наказания». Они, наверное, не простят нам выхода из их сферы влияния, вступления в НАТО и ЕС.
Конечно, последние четыре-пять лет нашей прямой и открытой поддержки Украины тоже злят Россию. Большинство их сил сейчас застряло в Украине, и мы благодарны украинцам за то, что они связывают их. Тем не менее, на наших границах фиксируется определенная российская активность — слежка, провокации. Такое безрассудное поведение россиян в Балтийском море и в нашем воздушном пространстве мы наблюдали и до 2022 года.
Россия также использует давление мигрантами на наши границы, и Москва определенно настроена на более широкую активность: диверсии, запугивание.
Но происходящее, на мой взгляд, лишь демонстрирует слабость России — они прибегают к таким методам потому, что ничего большего предложить не могут. И при этом теряется эффект неожиданности. Каждая такая акция делает нас сильнее, заставляет пересматривать процедуры, укреплять устойчивость — и не только вооруженных сил. С 2019 года в Латвии изменена концепция комплексной государственной обороны. Ответственность за нее несут не только военные, но и муниципалитеты, госструктуры, НКО — вплоть до семьи как наименьшей ячейки общества.
— Вам не кажется, что страны НАТО должны реагировать жестче, когда, например, российский самолет нарушает воздушное пространство страны НАТО или там падает российский дрон? Слишком вялая реакция фактически поощряет Россию повторять подобное.
— Я понимаю запрос на более жесткую реакцию. Но каждый случай нужно оценивать отдельно. Какими были их намерения? Стоит ли нам реагировать на это, попадаться в их ловушку и начинать играть по их правилам? И, конечно, каждое свое действие нужно соразмерять с возможной эскалацией.
При этом важно понимать: Россия хочет заставить нас в одиночку реагировать на гибридные угрозы. Но мы много работаем над тем, чтобы союзники, уже присутствующие в странах Балтии, понимали свою роль в противодействии России. Потому что если гибридные атаки — это намеренное «зондирование», за ними может последовать нечто большее.
— Правильно ли я понимаю: сепаратистские сценарии с русскоязычными общинами в Латвии — это то, чего стоит опасаться, пока Россия воюет в Украине?
— Думаю, России было бы неразумно снова пробовать этот сценарий. Начиная с 2014 года — оккупации Крыма, — мы проработали подобные сценарии. Спецслужбы в координации с полицией и пограничниками оценивают обстановку, выявляют потенциальные угрозы. Что касается последних слухов о «сепаратистских республиках» — это скорее чисто информационная операция. И у нас есть четкое понимание того, кто за этим стоит. Реальных ресурсов для подобной провокации у Москвы нет. Да, есть города с большинством русскоязычного населения. Но Путин, напав на Украину, совершил ошибку. Многие больше не верят нарративу о том, что их права в Латвии нарушаются. Мы увидели это и на результатах выборов в стране.
— Представим сценарий: конфликт в Украине замораживается. Сколько лет России понадобится, чтобы снова стать реальной угрозой для Латвии? В Германии говорят о необходимости быть готовыми к концу этого десятилетия.
— Если боевые действия в Украине прекратятся, нужно следить за тем, что будет с мобилизованными на войну россиянами. Не все они будут демобилизованы. Путину нужно контролировать оккупированные территории, подавлять сопротивление украинцев. Но, разумеется, часть военных вернется. При этом Кремль, скорее всего, не захочет проблем, которые могут принести с собой демобилизованные. Скорее всего, их отправят на военные базы в другие места. Мы уже видим строительство новых военных объектов на севере России, ближе к финским границам. Таким образом, наиболее вероятный сценарий — переброска сил к нашим восточным границам. Потому что, начиная с 2013 года, они истощили там свои силы. К примеру, Калининградская область недостаточно вооружена для того, чтобы стать площадкой для наступательных операций.
Так что это вопрос времени, когда они будут готовы к широкомасштабной агрессии. Если бы я сидел в Кремле, то я бы сказал, что окно моих возможностей — это 2027 — 2029 годы. Пока НАТО не готова. Поскольку после 2030-го это окно может закрыться — Россия хоть и станет сильнее, но то же касается и Европы, и НАТО.
— Вы говорили об Украине, которая «покупает время» для НАТО и стран Балтии. Что Украина уже сейчас может дать вашей безопасности — помимо того, что отвлекает на себя Россию?
— Борьба Украины за свободу на протяжении 13 лет, особенно последних четырех, изменила многое. Во-первых, мы пересмотрели концепцию государственной обороны, перейдя к комплексному подходу. Во-вторых, изменились наши подходы к инновациям. Мы хотим научиться у Украины не только использованию техники. У нас своего рода альянс, он, может, и неофициальный, и оборонительный, но мы прекрасно понимаем, что наша линия обороны — Латвии и стран Балтии — проходит по Украине.
— Прислушиваются ли в НАТО к урокам этой войны? Видите ли вы реальную готовность меняться или сопротивление изменениям?
— Многое меняется, но, возможно, не так быстро, как хотелось бы. Очевидно, что в Украине это происходит гораздо быстрее — просто потому что выбора у них нет. Я искренне желаю, чтобы новые технологии активно применялись на поле боя — поскольку для Украины это вопрос победы. Эти технологии сегодня уже остановили российские войска. Но я уверен, что в будущем они позволят отвоевать территории для Украины, и я жду момента, когда мы вместе начнем работать над использованием автономных систем на земле при поддержке систем с воздуха и под управлением операторов за линией фронта.
— Это реалистичный сценарий — наземные и воздушные дроны вместо пехоты?
— Я бы сказал — вместе с пехотой. Пехота останется той, кто захватывает и удерживает территорию. Но ее возможности будут многократно дополнены и усилены автономными системами, которые смогут действовать самостоятельно под управлением искусственного интеллекта. По сути, нужно перенести концепцию командования миссией из человеческих умов в «мозги» автономных систем.
— Меняет ли опыт Украины ваши приоритеты в расходах на оборону?
— Безусловно. Наш парламент принял закон о поддержании расходов на оборону на уровне 5 процентов ВВП. Уже в этом году мы близки к этой цифре. Я должен признать, что практически все это идет на военные расходы. При этом более половины оборонного бюджета идет на новые технологии и оборудование Это необходимо, чтобы добиваться целей, установленных НАТО для нас как небольшой страны. Я не хочу быть «потребителем безопасности» и ждать, что кто-то сделает работу за меня — мы должны вносить свой вклад.