«Заповедный напев, заповедная даль, свет хрустальной зари, свет, над миром встающий. Мне понятна твоя вековая печаль, Беловежская пуща, Беловежская пуща». Когда-то эта песня композитора Александры Пахмутовой стала одним из главных хитов популярного в советское время беларусского ансамбля «Песняры». Однако идеалистический образ пущи как тихого и спокойного места — во многом иллюзия. В разные годы там встречались политики (в том числе поставили точку в существовании СССР), гремели выстрелы охоты и звучали пилы, заповедный лес делили на части и проводили по нему границу. Рассказываем историю пущи.
Недавно мы посвятили отдельную статью беловежским зубрам, рассказав, как люди сначала уничтожили этот вид во всем мире, а затем восстановили его в Беловежской пуще.
Охоты королей и императоров
Беловежская пуща — один из последних кусков древнего леса, который когда-то покрывал Европу. На ее территории встречаются старинные захоронения — отдельные относятся к периоду милоградской культуры (VII-III вв. до н. э.), а большая часть датируется XI—XIII веками, когда там жило племя ятвягов. В 983-м пуща упоминается в Ипатьевской летописи в связи с походом на это племя одного из князей.
С конца XIII века пуща перешла во владение великих литовских князей. В 1409-м Ягайло объявил ее заповедной зоной, где могли охотиться лишь он сам и его двоюродный брат Витовт. Тогда же в пуще заготавливали провиант для войска Польши и ВКЛ, отправлявшегося на войну с Тевтонским орденом — итогом того похода стала знаменитая Грюнвальдская битва. Кстати, именно с того времени историки стали называть пущу Беловежской — от деревни Беловежа (теперь она на территории Польши).
После смерти Ягайло характер королевской охоты постепенно изменился. Она стала не добычей провианта, а скорее развлечением, охоты чередовались с пирами и попойками. Пуща стала использоваться и для других целей. В середине XVI века там организовали производство железа и поташа (щелочь из растительной золы, использовалась для варки мыла, обработки тканей и в других промыслах), построили смолокурни, началась вырубка леса. Впрочем, как раз в то время королевские охотничьи угодья стали охраняться. Были выпущены указы, строго ограничивающие отлов и определяющие, кому дозволено охотиться на живших там зубров.
Когда в конце XVIII века земли Беловежской пущи вместе со всей Беларусью захватила Российская империя, эстафету переняли ее монархи. Императрица Екатерина II разрешила охотиться на любых животных, кроме зубров. Впрочем, последних все равно уничтожали — ради пополнения многочисленных европейских музеев. Кроме того, она и ее преемник Павел I раздали большие участки пущи приближенным, что способствовало раздроблению территории и вырубкам. Большой урон лесу нанес и обширный пожар 1811-го, а также война с Наполеоном в 1812-м.
К середине XIX века Российская империя отставала от стран Европы во всех сферах. Например, сознательно не развивала железнодорожное строительство. «Железные дороги — не следствие насущной необходимости, а чаще предмет искусственных нужд и роскоши. Они побуждают к ненужным перемещениям с места на место», — утверждал министр финансов Егор Канкрин. В сфере охраны природы было не лучше. На Западе в аналогичных заповедниках уже велся точный подсчет зверей по видам, поддерживались необходимые пропорции полов и надзор за количеством корма. В пуще же не делалось ничего. Наоборот, там неумеренно разводили тех копытных, которые были пищевыми конкурентами зубров.
Количество зверей также уменьшалось. В 1860-м на свою единственную охоту в пущу приехал император Александр II. К этому дню для него удалось нагнать в зону охоты 117 зубров, трех лосей, 14 ланей, 23 кабана, 36 коз, 17 волков, 15 лисиц, 14 барсуков, 100 зайцев — ничтожно мало для такого лесного массива. После этого власти ввели более строгие меры по охране леса. Для восстановления популяции благородного оленя несколько раз завозили животных из Германии.
Собственность царской семьи
Судьба Беловежской пущи радикально изменилась в 1888-м, когда она полностью вернулась в собственность императорской семьи (участки у владельцев выменяли на земли в Орловской и Симбирской губерниях России). Формально это делалось для заботы о лучшем сбережении зубров, но в реальности — ради дальнейшего обустройства пущи для охот. Было улучшено финансирование егерской службы, для зверей стали проводить зимние подкормки, и численность животных довольно скоро увеличилась.
Для правителей России в Беловеже возвели Охотничий дворец на месте аналогичного дворца королей Речи Посполитой. Строительство шло пять лет (1889—1894), рядом возвели здания для обслуживающего персонала, церковь. Вокруг дворца разбили богатый парк, запрудой реки образовав озера. Забегая вперед, скажем, что большая часть комплекса сохранилась, а вот дворец был частично разрушен в результате пожара в 1944-м, и восстанавливать его не стали, взорвав в следующем десятилетии.
Часто в пущу приезжал последний российский император Николай ІІ — еще с того времени, как был наследником престола. За 15 лет с 1886-го по 1909-й он один застрелил 104 зубра. Объясняется это просто: именно на императора гнали зверя, поэтому за один сезон он убил 37 зубров, за другой — 41, как-то за одну из охот — 12. Иначе как расстрелом это не назовешь. Зубр фактически стал частной живностью семьи Романовых — «царской скотинкой», был объектом для их забавы. При этом с простых браконьеров за убийство этих животных взимался штраф, а если попадались повторно — грозила ссылка в Сибирь.
Заповедный лес Третьего рейха
Когда началась Первая мировая война, эти территории захватила Германия. Имущество охотничьего дворца заблаговременно вывезли, но природе повезло меньше. За два с лишним года оккупации немцы отправили на свою родину около 4,5 миллиона кубометров древесины, построили четыре лесопильных завода и проложили около 300 километров узкоколейных железных дорог. Правда, за зубрами следили, а браконьеров строго наказывали. В центре пущи создали «Парк девственной природы», сотрудники которого занимались охраной леса.
После Первой мировой, прежде чем после смены ряда режимов пуща отошла к Польше, был бурный период безвластия, и без контроля браконьеры развернулись на полную. В итоге в 1919 году в пуще было убито последнее животное вида «зубр европейский» — и спустя годы вид пришлось восстанавливать с нуля. Поляки вскоре создали лесничество «Резерват» с охранным режимом, ставшее впоследствии национальным парком, однако на остальной территории продолжалась вырубка лесов.
В сентябре 1939-го Советский Союз, объединившись с нацистской Германией, вступил во Вторую мировую войну. Две тоталитарные страны разделили между собой Польшу. Западная Беларусь, а вместе с ней и Беловежская пуща, попали в состав БССР. Тогдашний глава республики Пантелеймон Пономаренко утверждал, что его коллега по Украинской ССР Никита Хрущев попытался включить часть пущи в состав своей республики, однако он смог отбить это нападение. Впрочем, других подтверждений, кроме воспоминаний Пономаренко, нет. Как бы то ни было, древний лес остался в составе Беларуси, а в январе 1940-го был учрежден государственный заповедник «Беловежская пуща».
Спустя полтора года пришла нацистская оккупация, однако, как ни странно, пуща от нее почти не пострадала. Спас ее Герман Геринг, один из высокопоставленных соратников фюрера и страстный охотник. Ранее, с 1937-го, он бывал в Беловеже по приглашению президента Польши Игнация Мостицкого (пуща была местом охоты многих европейских политиков).
Нацист решил устроить здесь лучшее в Европе охотничье хозяйство с центром управления в бывшем царском дворце, закрыть пущу для рубки, выпаса скота, значительно расширить территорию. По его замыслу, это должен был быть огромный заповедный лес для охоты самых титулованных персон Рейха. После захвата пущи Геринг ввел там охрану из 700 человек, запретил всю хозяйственную деятельность. Поэтому лесозаготовки были незначительными и несопоставимыми с масштабами Первой мировой. А вот людей не жалели: освобождая пространство, нацисты уничтожили 34 польские и беларусские деревни, выселив около семи тысяч человек и расстреляв 584 мужчин-евреев.
После освобождения от нацистской оккупации, в сентябре 1944-го, часть Беловежской пущи передали полякам. 55 тысяч гектаров лесных угодий пущи отошли к этой стране, а 74,5 тысячи остались в Беларуси. Почему?
Еще годом ранее лидеры «великих держав» (СССР, США и Великобритании) на конференции в Тегеране решили, что после победы Польша получит часть территории Германии в качестве компенсации за потерю территорий Западной Беларуси и Западной Украины. Представители СССР предложили, чтобы граница прошла по линии Керзона (названа так по фамилии британского министра Джорджа Керзона, предложившего такую границу еще в 1920-м). С небольшими отклонениями от этой самой линии рубеж между Польшей и СССР утвердили на Ялтинской конференции в 1945-м.
Однако к тому времени 46% векового леса уже было повреждено и уничтожено человеком. Пуще было нужно восстановление. И она его получила, первое десятилетие заповедник особо не трогали. Но покой оказался недолгим.
Место для релакса советских лидеров
В 1956 году Никита Хрущев, ставший к тому времени советским лидером, поохотился в пуще вместе с главой Югославии Иосипом Броз Тито и пожелал иметь там охотничье угодье. В 1957-м заповедник преобразовали в «Государственное заповедно-охотничье хозяйство», ставшее местом проведения охот высокопоставленных партийных чиновников и глав социалистических стран. За полгода около бывшего хутора Вискули возвели двухэтажный особняк.
«Посреди леса вымахал каменный, в сталинском стиле, дворец, отделанный мрамором и гранитом. И чтобы хоть как-то этот колосс внешне соответствовал своему охотничьему предназначению, поблизости от входа установили парочку гипсовых оленей, — писал журналист Василий Смирнов. — [Вице-премьеру Алексею] Косыгину, утверждают, дворец не понравился: слишком уж помпезным выглядело сооружение. Хрущеву, похоже, поначалу — тоже. Он рассчитывал, что дом будет напоминать уютную деревенскую избу, которая пахла бы хвоей и органически вписывалась в почти сказочный пейзаж леса. А получилось здание, внешне похожее на райком, а изнутри — на скорую руку отделанную городскую квартиру с плохо высохшей штукатуркой».
Тем не менее охоты стали постоянными. В 1965-м пущу официально включили в список объектов для показа зарубежным делегациям. Там охотились лидеры дружественных стран: Фидель Кастро (Куба), Вальтер Ульбрихт (ГДР), Тодор Живков (Болгария), Владислав Гомулка (Польша), Янош Кадар (Венгрия), а также их преемники — уже при новом генсеке Леониде Брежневе. Тот бывал в пуще всего пять раз, но за одну из охот убил 15 кабанов и оленя.
Без этого занятия не обошлась даже легендарная встреча лидеров Беларуси, Украины и России, которые в 1991-м зафиксировали распад СССР: на охоту отправилась украинская делегация, а президент этой страны Леонид Кравчук подстрелил кабана.
Однако отдых высокопоставленных политиков был не единственным, что мешало пуще развиваться. «Вокруг пущи располагалась целая армия против Запада. Так, на одной ее окраине размещался узел связи стран [Организации] Варшавского договора, на другой — командный пункт ОВД. Только в одном Пружанском районе находились 32 воинские части, причем там было все: и стратегические войска, и ракеты разной дальности, и аэродром», — рассказывал бывший сотрудник парка Николай Черкас.
Объект ЮНЕСКО и закрытая зона
В сентябре 1991 года, за несколько месяцев до встречи, оформившей распад СССР, заповедно-охотничье хозяйство решением беларусского правительства преобразовали в Государственный национальный парк «Беловежская пуща». Территорию разделили на зоны, что позволило более активно охранять растения и животных.
В 1992-м пущу включили в список Всемирного наследия ЮНЕСКО — это был первый такой объект на территории бывшего СССР. Тут беларусам очень помогли поляки, которые показали, какие необходимо заполнить бумаги, и дали много технических рекомендаций (их часть пущи внесли в список ЮНЕСКО еще в 1979-м). Однако в итоге статус получили лишь 3,4% беларусской территории, наиболее заповедный лес, так как остальная часть так или иначе эксплуатировалась. В 1993-м пуща получила статус биосферного заповедника, а в 1997-м Совет Европы наградил ее дипломом как одно из эталонных природоохранных учреждений на континенте.
Однако в статусе национального парка имелся нюанс: он позволял вести хозяйственную деятельность, что открыло администрации широкое поле для маневра. В 1990-е ежегодно вырубалось порядка 60−80 тысяч кубометров леса. На территории пущи постоянно проводились охотничьи туры. Развернулась настоящая война между научным отделом и администрацией, и ученые проиграли.
«В итоге сам отдел был частично разогнан, остались в нем лишь молодежь и лица предпенсионного возраста. Отныне все решения мог принимать исключительно директор, ни с кем особо не советуясь. А само руководство зачастую не понимало, ни что такое заповедность, ни зачем она нужна. А ведь по международной классификации именно заповедным территориям должна предоставляться высшая степень охраны», — рассказывал Николай Черкас.
Сегодня многие этого не знают, но вплоть до 1996 года пуща оставалась закрытой для обычных посетителей.
«Чтобы проехать через территорию национального парка, туристам требовалось получить разрешение самого директора, а если кто-либо решил остановиться в гостинице, то ему уже было необходимо согласие со стороны Управления делами Совета Министров. Когда меня в начале 90-х принимали на работу в национальный парк, я был вынужден пройти целую кучу собеседований в самых разных структурах, на что у меня ушло почти восемь месяцев!» — говорил Черкас.
Но в конце концов команда нацпарка сделала ставку на туризм, и пуща открылась обычным людям. Там появились веломаршруты и пешие маршруты, экскурсии — в том числе с посещением поместья Деда Мороза. Долгое время Беловежская пуща вместе с «Дудутками» оставались единственными отечественными юрлицами, которым легально разрешалось гнать самогон. Были годы, когда пуща была самым популярным туристическим объектом Беларуси, но и сейчас она остается востребованной среди посетителей.
Однако это тоже потребовало активизации хозяйственной деятельности. Вскоре в заповедном лесу возникла гостиница на 250 мест с бассейном, баром, рестораном. Были реконструированы и построены новые автомобильные дороги.
В итоге, если в 1945-м человеком было повреждено и уничтожено 46% векового леса, то по состоянию на 2009-й — уже 80%. Уже тогда публицист Валерий Дранчук, долгое время издававший газету «Беловежская пуща», утверждал, что от древнего леса остался только фасад: «Пущи как цельной биологической ценности фактически не осталось». Независимые экологи требовали прекратить вырубки, в том числе и санитарные, запретить охоту, критиковали власти за мелиорацию, когда во имя развития хозяйства в лесу выпрямляли реки и засыпали ручьи.
В 2008-м Совет Европы временно приостановил действие диплома, выданного за предыдущие успехи в сохранении природы. Восстановить его удалось лишь в 2013-м. И не зря, ведь вопросы, которые поднимали независимые экологи, теперь реализуются на практике. Например, в 2025-м реке Наревке, которая протекает по пуще, изменили русло — не создали новое, а вернулись к старому, которое существовало еще в XIX веке.
Тем не менее чрезмерная активность никуда не делась. Пущанский гостиничный комплекс принадлежит Управлению делами Лукашенко, а оно ориентировано на получение максимальной выручки. Недаром в 2026-м на территории поместья Деда Мороза в пуще хотели провести рейв — благо потом его перенесли на парковку перед входом в нацпарк.
В жизнь Беловежской пущи вмешиваются и события последних лет. После организованной властями Беларуси атаки на границу ЕС поляки поставили пятиметровый забор, который в том числе прошел через лесную чащу, что, по оценке экологов, мешает естественной миграции животных. Но этому лесному массиву, к сожалению, не привыкать становиться заложником политики.
Читайте также
