«Смотрели мое портфолио с открытым ртом». Поговорили с беларуской, которая делала метро в Минске, а теперь отвечает за станции в Нью-Йорке

22 сентября 2026 в 1790094600
Ангелина Липень / «Зеркало»

Если вы ездили по Зеленолужской линии столичного метро, то заочно почти знакомы с героиней этого текста - она была в команде, которая проектировала новые станции. Сейчас Вера живет в Нью-Йорке и уже два года работает в местном метрополитене архитектурным лидом. Беларуска рассказала «Зеркалу» о своей работе, офисе на Манхэттене, о том, много ли крыс на станциях метро и почему ее коллеги в восторге от минского метрополитена.

«Немногие компании в Нью-Йорке могут то, что мы делали в Минске»

История Веры как архитекторки началась, когда в 17 лет она поступила в БНТУ на архитектуру и переехала в Минск. О выборе профессии 29-летняя беларуска вспоминает с улыбкой: в подростковом возрасте она хотела стать великой хореографкой:

- Но меня мама остановила и сказала: «Вера, я не хочу спонсировать всю твою жизнь, поэтому выбери себе какую-нибудь более серьезную специальность», - рассказывает она. - А у меня мама очень креативный человек, дизайнер-модельер женской одежды. Поэтому я с детства любила работать с лекалами, мама меня этому учила. Из-за этого креативная и техническая стороны начинали работать в голове вместе - и так я выбрала архитектуру, потому что там тоже сочетаются искусство и техничность.

Учеба в БНТУ нравилась, но хотелось большего - на третьем курсе беларуска попробовала устроиться в «Минскметропроект». На тот момент ее навыки были скорее теоретическими, поэтому студентка искала практику.

- Мне тогда сказали: «Деточка, ты такая юная, иди еще учись, мы никогда не брали студентов на работу». И я пошла - работала в архитектурной мастерской у Крамаренко (Виктор Крамаренко - беларусский архитектор, автор проекта Национальной библиотеки, кинотеатра «Москва» в Минске, станции метро «Тракторный завод» и не только. - Прим. ред.), - вспоминает собеседница. - На последнем курсе, когда нужно было думать о распределении, я снова пришла в «Минскметропроект»: «Помните меня?» И меня взяли на учебную практику, а потом и по распределению - так начался мой путь в сфере метро, транспортной архитектуры.

Так в 21 год Вера начала работать в довольно узкой и нишевой архитектурной сфере, которая ей очень нравилась: в тоннелях и метро она видела что-то таинственное. Погружаться в сферу было интересно, вдохновляло проектирование новых станций, которым тогда как раз занимался «Метропроект».

- Мы разрабатывали новую линию: я была в команде, которая работала над станциями «Ковальская Слобода», «Вокзальная», «Юбилейная площадь», «Богушевича», «Аэродромная», - рассказывает беларуска. - Больше всего я работала над «Аэродромной». Там мы создали классный BIM-проект, когда вся станция сделана как информационная модель в 3D, все системы, все коммуникации переплетаются. Это очень высокий уровень проектирования. Тогда я этого не понимала, не ценила, насколько крутые вещи мы там делали. Забегая вперед: в Нью-Йорке я увидела, что немногие местные компании могут то, что мы делали в Минске десять лет назад. Хотя здесь очень крутой уровень.

За шесть лет работы в «Минскметропроекте» Вера выросла до архитектора второй категории - и в 2021 году получила приглашение от московской компании «Мосинжпроект».

- Это было как повышение: и в плане зарплаты, и в плане более интересных проектов, - рассказывает она. - Там был большой транспортный хаб, узел из нескольких станций, и мы начали над ним работать. Но там я оставалась только до 2022-го.

«Вот так в шесть вечера я вышла на улицу уже без работы»

В 2022 году Вера задумалась о переезде - а в США как раз жили родственники, поэтому выбор пал на эту страну. Так беларуска перебралась в Нью-Йорк - и начала новый этап своей жизни.

- Поначалу было непросто. Я учила язык, так как приехала не очень подготовленной, не говорила свободно по-английски. Первые полгода у меня было по три занятия английского в день: как фултайм. Параллельно я делала документы, бумажки - и через полгода нашла работу дизайнером интерьеров и мебели, - вспоминает собеседница.

Но до метро тогда еще было далеко: не хватало профессиональной лексики, не было привычки к местным единицам измерения (в США не пользуются привычной нам метрической системой).

- Это было самое сложное, ведь я работаю с системой измерения. И поэтому первая работа мне с этим очень помогла. Мы работали с итальянской мебелью, которая проектируется и производится в сантиметрах, метрах, миллиметрах, а я с ней делала интерьеры для американского рынка. Поэтому мне нужно было эту европейскую кухню, кабинетики, шкафчики, ящички - все это перевести в дюймы (один дюйм - 2,54 см. - Прим. ред.), - рассказывает она. - За год там изучила, как оформляются чертежи в Штатах, чем отличаются. Поскольку у меня уже был большой багаж знаний, приходилось переучивать себя, переносить все на новые правила, новый язык, новую систему измерения.

Через год на первой работе случилось неожиданное. Все было как в кино, вспоминает Вера. В обычный рабочий день сотрудников пригласили в конференц-зал за час до конца рабочего дня - и больше ничего не объяснили.

- И тут владельцы компании говорят: «Мы банкроты, с завтрашнего дня вы безработные, а здание и все, что в нем, принадлежит банку», - вспоминает она. - Я стою и не понимаю, что за прикол. Больше 100 человек в компании! Не только мы, дизайнеры, там было производство, IT-сектор, продажники. Одни начинают истерически смеяться, другие - плакать, потому что у людей кредиты на дом, дети. И вот так в шесть вечера я вышла на улицу уже без работы.

Потом беларуска подала заявку на пособие по безработице, которое ей платили шесть месяцев, так как Вера потеряла работу не по своей вине. Сумма не покрывала все траты, особенно для Нью-Йорка, но стала хорошей поддержкой, добавляет беларуска. А также позволила наконец начать искать работу, близкую к архитектуре и метро, - так собеседница стала отправлять резюме и портфолио в разные архитектурные компании.

- Было интересно, может, я буду небоскребы проектировать, в Нью-Йорке же все в стекле, в бетоне, - рассказывает Вера. - А параллельно училась в нью-йоркском частном колледже, который готовит архитекторов и инженеров. У них есть бесплатная программа для эмигрантов с профильными дипломами других стран. Ты сам выбираешь классы, знакомишься, тебе помогают готовиться к собеседованиям. Были даже классы о том, как работать с синдромом самозванца, потому что это самая большая проблема у всех, кто сформировался как специалист в своей стране и переехал в новую, - рассказывает беларуска.

Правда, первый опыт собеседований был не очень позитивным, говорит Вера. Дело в том, что в США, чтобы работать архитектором, нужна лицензия - без нее человек может быть ассистентом архитектора, дизайнером или архитектурным лидом, но с припиской, что он не лицензирован. У собеседницы такого удостоверения пока нет, в том числе из-за бюрократических сложностей: чтобы подтвердить свое образование, ей нужно, чтобы БНТУ отправил подтверждение напрямую в Министерство образования штата Нью-Йорк. Но беларусский вуз сделать это не может из-за собственных правил.

Хотя Вера может получить лицензию в другом штате, где другие протоколы, для этого тоже нужно отработать минимум два года под началом лицензированного архитектора и сдать несколько экзаменов. Все это отодвигает получение заветного документа.

Без него же получается странная ситуация: опыт у беларуски богатый и интересный, но претендовать она может на должности, для которых он избыточен. Поэтому поначалу и было много отказов: беларуске писали, что она «оверквалифайд».

«Сидели и рассматривали мое портфолио с открытыми ртами»

Несмотря на это, Вера продолжала поиски - и увидела вакансии в MTA (Metropolitan Transportation Authority, государственное транспортное агентство, которое управляет метро, автобусами и пригородными поездами в Нью-Йорке и его окрестностях). Там набирали группу архитекторов, от ассистента до лицензированных специалистов разных уровней. Отправила резюме сразу на все вакансии и даже успела забыть - а через два месяца получила на почту письмо.

- Читаю: «Извините, вас не выбрали на такую-то позицию в МТА». Думаю: «Спасибо, хоть ответили», потому что многие компании игнорируют. На следующий день приходит второе письмо - прислали официальное приглашение на собеседование! То есть на одну позицию отказали, на другую - пригласили, - объясняет беларуска. - Я начала быстренько готовиться со своим репетитором. У меня были один день и ночь, чтобы попытаться впечатлить на неродном языке такую крупную компанию.

На тот момент, вспоминает Вера, она даже точно не знала, чем будет заниматься. Подалась, потому что увидела слова «архитектор» и «метро». И подумала: «Давайте попробуем».

- Прихожу в здание в центре Манхэттена, на Уолл-стрит. Мое первое впечатление - будто Министерство магии в «Гарри Поттере», где все с чемоданчиками забегают. Все серьезные, в галстуках, рубашках. И я, такая самозванка, пришла, - делится она мыслями в тот момент. - Меня пропустили, сфотографировали, оформили. Прихожу на интервью, показываю резюме и портфолио. Они видят, что я полноценная специалистка, которая столько всего спроектировала, станции в Минске, Москве - к ним еще никогда не приходили люди с опытом работы с метро. Плюс я разбиралась в самых новых программах, таких как Revit (профессиональная программа для информационного моделирования зданий. - Прим. ред.). Они были очень удивлены, когда я показывала минское метро, чертежи, сидели и рассматривали мое портфолио с открытыми ртами. А меня такая гордость распирала за минскую команду проектировщиков в «Минскметропроекте»! Они сказали, что это очень классно, «мы хотим это новое дыхание, новый взгляд, новые идеи, чтобы сделать станции Нью-Йорка лучше».

Когда Вера добавила, что еще проходит программу переподготовки в местном колледже, сомнений на ее счет не осталось. Во время собеседования ей сразу дали понять, что все хорошо и с ней свяжутся, хотя сама беларуска верила в это не до конца.

- Вышла оттуда и сразу пошла в бар, потому что был такой стресс, все тряслось. Мне нужно было отпраздновать сам факт, что я справилась, смогла пройти интервью. Я еще не знала, выберут ли меня, но я достойно его прошла. Через два дня мне позвонил HR и сказал: «Поздравляем, вас выбрали», - делится она. - Я просто прыгала и пищала! Я очень хотела работать с метро, потому что метро - это моя любовь и страсть. Это было настоящее счастье. А потом меня накрыл страх: это ошибка, не знаю, почему меня выбрали, сейчас они позвонят и скажут, что на самом деле не берут. Были такие эмоциональные американские горки.

На момент трудоустройства (это было два года назад) снова возник вопрос лицензии: без нее Вере предложили только позицию ассистентки архитектора. Беларуска без колебаний согласилась и готова была выйти хоть завтра. На деле получилось не так быстро - сначала были внутренние проверки.

- Мне казалось, будто я устраиваюсь в ФБР, а не в МТА. Спрашивали много всего, все документы нужно подготовить, кто ты, что ты, какой бэкграунд, где проектировала. Собирали много информации о моей профессиональной деятельности. Проверяли мой диплом. Кстати, мой диплом бакалавра БНТУ оценили здесь как магистратуру в сфере архитектуры по американским критериям, потому что мы тогда учились шесть лет, - рассказывает она.

«Крысы - это часть нью-йоркской визитной карточки»

В МТА должность Веры формально звучала как «ассистентка архитектора», но на самом деле ее взяли как архитектурного лида - то есть руководительницу проектов со стороны станции. Основное отличие от работы в Минске - если там собеседница создавала планы новых станций метро, то теперь ее задача - поддерживать работу метро.

- Ему здесь больше 100 лет, оно реально старое. И нечего скрывать, проблем хватает. Нью-йоркское метро - очень хорошее укрытие для бездомных зимой, например, - говорит она. - Крысы - это часть нью-йоркской визитной карточки. В метро часто грязно, запахи не очень приятные. Не все районы одинаково безопасны. Это тоже влияет: в каком районе находится станция, такая там и обстановка. Кстати, чем она привлекательнее, тем вероятнее, что это более туристическое место. Хотя, как рассказывают люди, которые здесь родились, «это чистое, идеальное метро по сравнению с тем, что было 20 лет назад».

Сама Вера больше обращает внимание на метро как на структуру, на то, сколько ему лет, как налажена работа. То, что там грязно, интересует беларуску в последнюю очередь.

- Я хожу с открытым ртом и думаю, как это все было спроектировано: миллион линий, которые переплетаются (на самом деле линий - 36, а станций - 500, «миллион» здесь образно), поезда ходят точно, - отмечает она. - Кроме того, из-за того, что город состоит из островов, вокруг грунтовые воды, подземные и наземные тоннели переплетаются. Еще здесь метро мелкого заложения. В Минске мы привыкли к глубоким станциям, потому что было больше возможностей вырыть котлован, сделать станцию и закопать. Здесь ты не можешь просто раскурочить пол-Бродвея, что-то сделать. Из-за этого станции очень нагреваются летом и промерзают зимой. В итоге невозможно дышать, вентиляции недостаточно, потому что станции старые и при строительстве 100 лет назад не было предусмотрено так много других веток и такой большой трафик.

«Мне советуют привыкать, потому что это не Минск»

Из-за такой особенности местного метро основная задача сотрудников МТА - поддерживать станции в рабочем состоянии и обновлять их, чтобы дотягивать до современных норм.

- Например, я делала ревью (обзоры. - Прим. ред.), проверяла, писала комментарии, находила ошибки в чертежах, которые нам присылали. Проверяла пассажиропотоки, циркуляцию, как это влияет, если мы закрываем одну лестницу, можем ли открыть другую, - описывает женщина свою работу. - Метро Нью-Йорка работает 24/7, это живой организм. Оно не может остановиться, мы не можем закрыть станцию, чтобы ее отремонтировать. И ты будто делаешь операцию на открытом сердце. Например, на многих станциях сейчас мы пытаемся внедрить лифты, эскалаторы или новые лестницы, чтобы они соответствовали новым нормам, чтобы обеспечить людей с особыми потребностями.

На новом месте принят и другой подход. Например, сначала беларуска возмущалась, почему нельзя заменить лестницу целиком, а не ремонтировать пролеты, неужели сложно решить вопрос облезшей краски.

- Тогда мне советуют привыкать, потому что это не Минск (смеется). Коллега говорит мне: «Вера, это старое, но все еще функциональное». Этот ответ объясняет весь подход в нью-йоркском метро, - говорит она. - Поэтому и я здесь начала смотреть на функциональность, на то, что можно сохранить. Но эстетика для меня все еще важна. В команде я борец за красоту, обращаю внимание на мелочи, чтобы все выглядело привлекательно и чисто. Я часто предлагаю добавить декоративные решения, подобрать цвет, чтобы пространство было уютнее. Пытаюсь донести этот подход.

Сейчас Вера работает над 60 разными проектами. Они бывают разными по тематике и масштабу: от одной маленькой лестницы, которую нужно полностью переделать, или лифта, который нужно добавить на старую станцию, до работы с внешними партнерами. Среди этого нет проектирования новых участков метро (сейчас в Нью-Йорке строятся три новые станции, но на этот проект Веру не назначили), но собеседница скучала только поначалу. Потом она получила внешний проект - и он оказался не менее интересным.

- Такой тип задач связан с внешней застройкой. Например, на Манхэттене много небоскребов. Когда строится новый и попадает в пространство наших станций, мы должны с ними сотрудничать. Они объединяют выходы с нашими станциями или ставят свои фундаменты и забирают наши помещения. Мы начинаем обсуждать и торговаться. Тогда они делают новую систему кондиционирования или дают нам новые помещения, а мы за это разрешаем использовать наше пространство, - приводит пример специалистка. - В таких проектах я знакомлюсь с современной архитектурой небоскребов, представляю метро, защищаю станцию, пассажиров и персонал. Это интересный микс, где многому учишься. Видишь, как люди ведут переговоры, насколько они технически подкованы. Мне это очень интересно, и я прошу руководство давать мне такие проекты с внешними зданиями. Потому что, хотя очень скучаю по проектированию, я начала двигаться в сторону проджект-менеджмента и планирую развиваться туда.

«Выгляжу серьезно, хожу с чертежами, все фотографирую, записываю, больше молчу и слушаю»

Большую часть времени беларуска проводит в офисе на Манхэттене, график - с восьми утра до четырех вечера. Но без выездов на станции не обходится: чтобы работать с метро, нужно видеть, что в нем происходит.

- Я люблю работу на выездах, потому что ты лучше представляешь объемы. В Минске я, бывало, делала ошибки в чертежах, а потом на стройке видела километровую балку и думала: «Как я могла ее так спроектировать?» - шутливо вспоминает она. - Когда я езжу на выезды в Нью-Йорке, надеваю белую каску, жилет и специальные ботинки. Не так много девушек работает на стройке или в метро, поэтому меня сразу запоминают. Я выгляжу серьезно, хожу с чертежами, все фотографирую, записываю, больше молчу и слушаю. Меня даже называли Lady Boss поначалу (смеется). На самом деле, как эмигрантка с синдромом самозванца, я слушаю, потому что не всегда все понимаю из-за разных акцентов и быстрой речи. Прежде чем что-то сказать, все обдумываю в голове. Они думают, что я важная и деловая, а я пытаюсь все понять.

При этом сексизма в свой адрес Вера не замечала, хотя два года назад была в коллективе первой женщиной-архитекторкой среди 15 мужчин. Позже, через год, пришли еще три.

- У нас у всех разные взгляды, разные религии и национальности, и при этом мы одна команда. Это очень помогает и вдохновляет. Коллеги меня поддерживали: облепили рабочее место стикерами с советами и новыми словами, - делится собеседница.

Не было вопросов и на стройке, продолжает она. Ни разу специалистка не чувствовала снисходительности, будто она как женщина не способна справиться со своей задачей.

- Беларусская рабочая школа воспитала ответственных и трудолюбивых работников, и это здесь очень ценится. Коллеги говорят, что я делаю даже больше, чем нужно, - рассказывает Вера. - А вот в Беларуси на стройке я замечала внимание сексистского характера. Когда я начала работать в 20 с чем-то лет и приходила на стройку указывать на ошибки, меня не всегда воспринимали как серьезную специалистку. Обычные рабочие могли бросать словечки или свистеть вслед.

Иногда приходится работать ночью, продолжает собеседница. Поскольку метро работает круглосуточно, вмешиваться в его жизнедеятельность можно только тогда, когда пассажиров меньше всего.

- Например, чтобы проверить новый лифт на водонепроницаемость, мы делаем спрей-тест: распыляем воду. Не можем такое делать, когда ходят пассажиры, поэтому планируем это на ночь. Тогда, когда закрываем часть станции конусами, людей не так много и нет проблем, - говорит Вера и уточняет, что все переработки и ночные выходы оплачиваются отдельно. - Или, чтобы проверить край платформы, мы должны спускаться на пути. Остановить поезда на десять минут здесь днем - это драма, поэтому тоже лучше делать это ночью.

Правда, такие ночные смены брать необязательно - но американский дух достигаторства им очень способствует, добавляет беларуска. К тому же жизнь в Нью-Йорке дорогая, а хочется повышать уровень жизни, путешествовать. Поэтому и берешь сверхурочную работу, объясняет специалистка.

- Нью-Йорк, наверное, самый дорогой город в мире, особенно аренда жилья, - констатирует Вера. - Моя зарплата входит в категорию средних: поскольку у меня не было опыта в нью-йоркском метро, мне предложили нижний диапазон зарплаты, и это справедливо. После двух лет я могу ее повышать. Когда получу лицензию и моя подпись будет стоить денег, зарплата вырастет еще больше. А пока я попадаю в самую невыгодную категорию: у меня нет бенефитов, налоги высокие, а зарплата не такая большая. Те, кто зарабатывает больше 200 тысяч в год, тоже не имеют бенефитов, но их деньги позволяют комфортно жить. Самое уязвимое звено - люди со средней зарплатой от 70 до 100 тысяч.

«Может, я еще смогу поработать на беларусское метро?»

Работа в метро Нью-Йорка очень вдохновляющая и интересная, делится Вера. Поработав над метро в Минске, Москве и теперь в США, она увидела, насколько разным оно может быть.

- Меня очень вдохновляет, когда системы сложные. Вдохновляет, когда работает много специалистов, и особенно, когда ты к этому причастен. Здесь много челленджей: нужно соединить все системы вместе, подумать о пространстве, интерьере, обо всех коммуникациях, как это все переплетается в одном месте и создает такой живой организм, транспортный хаб, - говорит она. - Еще очень вдохновляет, что я могу применить свой беларусский бэкграунд и повлиять на какие-то мелочи. Даже выровнять решетки на одной стенке и сделать это эстетично - мне кажется, это уже своего рода победа.

Что касается планов, тут Вера далеко не загадывает. Пока что главное - та самая лицензия. Что будет дальше, неизвестно. С одной стороны, она понимает, что чем дольше проживет в США, тем сложнее будет потом переезжать: в любом месте со временем пускаешь корни. С другой, тоска по минскому метро никуда не делась:

- Иногда ловлю себя на мысли: может, я действительно еще смогу поработать на беларусское метро? У меня вообще была мечта стать автором станции в минском метро. Я не успела ее реализовать, потому что ушла раньше. И эта мечта - еще не закрытый гештальт. Может, когда-нибудь я вернусь, уже взрослой женщиной или даже пенсионного возраста, смогу практиковать архитектуру и сделать это. Поэтому не хочу строить жестких планов на будущее. Жизнь очень интересная, не знаешь, куда она тебя приведет.